Дмитрий Мозжухин
Эфир
Я опоздал.
Выбирал, что надеть и увлёкся.
Почему-то всё в поясе жмёт.
Потом ещё кот на колени улёгся,
Но он не в счёт. Я шёл вперёд!
Перепрыгивал через ступеньки,
Будто из Шаолиня монах,
Однако забыл сигареты и деньги
В других штанах.
Вернулся в дом.
Назад по лестнице шагал уже с трудом.
Это не повторится! Это не повторится!
Время летит, как птица, прямо за горизонт.
Правила помнит каждый. Мы не увидим дважды
Даже совсем не важный прожитый эпизод...
Я так спешил!
Но трамваи меня обогнали.
Мои помыслы были чисты,
И угол я срезал по диагонали,
Через кусты. Через пустырь.
За спиной говорили: «Ну что ж вы!»
Я ответил какую-то чушь,
Пока ополаскивал обе подошвы
В одной из луж.
И вдоль дорог
На солнце сохли отпечатки мокрых ног.
Это не повторится! Это не повторится!
Время летит, как птица, прямо за горизонт.
Правила помнит каждый. Мы не увидим дважды
Даже совсем не важный прожитый эпизод...
Я вам не вру!
Назовём это всё форс-мажором.
Я искал покороче маршрут,
А он проходил по району, в котором
Есть парк и пруд. На пять минут
Я прилёг у воды на лужайке
И уставился на небеса.
Понюхал цветок и, спросив у хозяйки,
Погладил пса.
И вместо дел
Я кое-что по-настоящему успел.
Ведь это не повторится. Это не повторится!
Время летит, как птица, прямо за горизонт.
Правила помнит каждый. Мы не увидим дважды
Даже совсем не важный прожитый эпизод!
Это не повторится! Это не повторится!
Время летит, как птица, прямо за горизонт.
Правила помнит каждый. Мы не увидим дважды
Даже совсем не важный прожитый эпизод...
Это прямой эфир!
Это прямой эфир!
Это прямой эфир!
Это прямой эфир...
Осип Мандельштам
Я вздрагиваю от холода —
Мне хочется онеметь!
А в небе танцует золото —
Приказывает мне петь.
Томись, музыкант встревоженный,
Люби, вспоминай и плачь
И, с тусклой планеты брошенный,
Подхватывай легкий мяч!
Так вот она — настоящая
С таинственным миром связь!
Какая тоска щемящая,
Какая беда стряслась!
Что, если, вздрогнув неправильно,
Мерцающая всегда,
Своей булавкой заржавленной
Достанет меня звезда?
1912, 1937
------
А я почему-то 50 лет живу в реальности, где последняя строфа такая:
Что, если над модной лавкою
Мерцающая всегда,
Мне в сердце длиной булавкою
Опустится вдруг звезда?
Юрий Лоза
На маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы
Взяв только сны и грёзы, и детскую мечту
Я тихо уплыву, лишь в дом проникнет полночь
Чтоб рифмами наполнить мир, в котором я живу
[Припев]
Ну и пусть, будет нелёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть прежних ошибок груз
Но мой плот, свитый из песен и слов
Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох
Я не от тех бегу, кто беды мне пророчит
Им и сытней, и проще на твёрдом берегу
Им не дано понять, что вдруг со мною стало
Что вдаль меня позвало, успокоит что меня
[Припев]
Нить в прошлое порву, и дальше — будь, что будет
Из монотонных будней я тихо уплыву
На маленьком плоту, лишь в дом проникнет полночь
Мир, новых красок полный, я, быть может, обрету
Ну и пусть, будет нелёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть прежних ошибок груз
Но мой плот, свитый из песен и слов
Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох
Мой маленький плот, свитый из песен и слов
Всем моим бедам назло, вовсе не так уж плох
Тимур Кибиров
Их-то господь — вон какой!
Он-то и впрямь настоящий герой!
Без страха и трепета в смертный бой
Ведет за собой правоверных строй!
И меч полумесяцем над головой,
И конь его мчит стрелой!
А наш-то, наш-то — гляди, сынок –
А наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
А у тех-то господь — он вон какой!
Он-то и впрямь дарует покой,
Дарует-вкушает вечный покой
Среди свистопляски мирской!
На страсти-мордасти махнув рукой,
В позе лотоса он осенен тишиной,
Осиян пустотой святой.
А наш-то, наш-то — увы, сынок –
А наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
А у этих господь — ого-го какой!
Он-то и впрямь владыка земной!
Сей мир, сей век, сей мозг головной
Давно под его пятой.
(А у этих Господь - он вон какой!
Князь тьмы у них владыка земной!
И он осенён мечтою одной,
Стравить нас всех меж собой. )
Вкруг трона его веселой гурьбой
— Эван эвоэ! — пляшет род людской.
Быть может, и мы с тобой.
Но наш-то, наш-то — не плачь, сынок –
Но наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
На встречу со страшною смертью своей,
На встречу со смертью твоей и моей!
Не плачь, она от Него не уйдет,
Никуда не спрятаться ей!
Сергей Михалков
Фома
В одном переулке
Стояли дома.
В одном из домов
Жил упрямый Фома.
Ни дома, ни в школе,
Нигде, никому –
Не верил
Упрямый Фома
Ничему.
На улицах слякоть,
И дождик,
И град.
«Наденьте калоши»,–
Ему говорят.
«Неправда,–
Не верит Фома,–
Это ложь...»
И прямо по лужам
Идет без калош.
Мороз.
Надевают ребята коньки.
Прохожие подняли воротники.
Фоме говорят:
«Наступила зима».
В трусах
На прогулку выходит Фома.
Идет в зоопарке
С экскурсией он.
«Смотрите,– ему говорят,–
Это слон».
И снова не верит Фома:
«Это ложь.
Совсем этот слон
На слона не похож».
Однажды
Приснился упрямому сон,
Как будто шагает по Африке он.
С небес
Африканское солнце печет,
Река под названием Конго
Течет.
Подходит к реке
Пионерский отряд.
Ребята Фоме
У реки говорят:
«Купаться нельзя:
Аллигаторов тьма».
«Неправда»,–
Друзьям отвечает Фома.
Трусы и рубашка
Лежат на песке.
Упрямец плывет
По опасной реке.
Близка
Аллигатора хищная
Пасть.
«Спасайся, несчастный,
Ты можешь пропасть!»
Но слышен ребятам
Знакомый ответ:
«Прошу не учить,
Мне одиннадцать лет!»
Уже крокодил
У Фомы за спиной,
Уже крокодил
Поперхнулся Фомой;
Из пасти у зверя
Торчит голова.
До берега
Ветер доносит слова:
«Непра...
Я не ве...»
Аллигатор вздохнул
И, сытый,
В зеленую воду нырнул.
Трусы и рубашка
Лежат на песке.
Никто не плывет
По опасной реке.
Проснулся Фома,
Ничего не поймет,
Трусы и рубашку
Со стула берет.
Фома удивлен,
Фома возмущен:
«Неправда, товарищи,
Это не сон!»
Ребята,
Найдите такого Фому
И эти стихи
Прочитайте ему.